ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА




  181  

— Но вы ни разу не удосужились обсудить прерывание беременности, так?

На предварительных слушаниях я сказала Марин, что мы с Пайпер никогда не говорили об аборте. Так мне, во всяком случае, казалось до настоящего момента. Но память, она как штукатурка: соскреби верхний слой — и увидишь совершенно иную картину.

— Вообще-то, — сказала Пайпер, — однажды мы об этом говорили.


Хотя мы с Пайпер были лучшими подругами, касались друг друга мы редко. Ну, иной раз наспех обнимались или похлопывали друг друга по спине. Но, в отличие от девочек-подростков, под ручку мы не расхаживали. Поэтому я так странно себя чувствовала, сидя рядом с ней на диване, в ее объятиях, уткнувшись ей в плечо. Ее тело оказалось костлявым, как будто птичьим, когда я ожидала почувствовать в нем силу и мощь.

Я прижимала ладони к чаше своего живота.

— Я не хочу, чтобы она страдала.

Пайпер вздохнула:

— А я не хочу, чтобы страдала ты.

Я вспомнила, как мы с Шоном беседовали после визита к гинекологу. После того как он сказал, что в лучшем случае ты родишься калекой, а в худшем — умрешь. В тот день я застала его в гараже, он полировал каркас колыбели, которую мастерил к твоему появлению. «Как масло, — сказал он, протягивая мне узкий брус. — Потрогай». Но мне этот брус напоминал человеческую кость, и трогать его совершенно не хотелось.

— Шон не захочет, — сказала я.

— Шон не беременный.

Я спросила тебя, как происходит аборт, и потребовала, чтобы ты говорила откровенно. Я представляла, как полечу в самолете и стюардессы спросят, какой у меня срок и мальчик это будет или девочка. На обратном рейсе те же стюардессы отводили бы глаза…

— Как бы ты поступила на моем месте? — спросила я.

Она не сразу нашлась с ответом.

— Я бы спросила у себя, что меня пугает больше.

Тогда я посмотрела на нее и задала вопрос, который не смела задать ни Шону, ни доктору Дель Соль, ни самой себе.

— А что, если я не смогу ее полюбить? — прошептала я.

И Пайпер улыбнулась мне.

— Ой, Шарлотта… Да ты ведь уже ее любишь.

Марин

Защита вызвала доктора Джианну Дель Соль, чтобы та заверила, что поступила бы на месте Пайпер Рис точно так же. Но когда Букер вызвал доктора Ромулуса Виндхэма, гинеколога и биоэтика, чей послужной список зачитывали в течение получаса, я заволновалась всерьез. Виндхэм был не только умен, но и смазлив, как кинозвезда, и присяжные слушали его открыв рот.

— Некоторые ранние тесты, показывающие нарушения в развитии, бывают ложными тревогами, — сказал он. — К примеру, в две тысячи пятом году команда «Репрогенетики» выращивала пятьдесят пять эмбрионов, которым на преимплантационном периоде поставили неутешительные диагнозы. Через несколько дней они обнаружили, что сорок восемь процентов — почти половина! — были абсолютно нормальными. Это дает нам основания утверждать, что эмбрионы с генетически травмированными клетками имеют способность к самовосстановлению.

— Как эта информация может помочь врачам вроде Пайпер Рис?

— Это доказывает, что поспешные решения об аборте могут быть неблагоразумными.

Едва Букер вернулся на место, я встала одним плавным движением всего тела.

— Доктор Виндхэм, этот эксперимент, на который вы ссылались… У скольких из тех эмбрионов был несовершенный остеогенез?

— Я… Я не уверен, что он был хоть у одного.

— Какой характер носили их отклонения?

— Я не могу сказать с уверенностью…

— Это были серьезные отклонения?

— Опять-таки я не…

— Правда ли, что в эксперименте были представлены эмбрионы с незначительными отклонениями? С отклонениями, которые могли исчезнуть сами по себе.

— Пожалуй, что так.

— Наблюдать за эмбрионом, которому несколько дней, и тем, которому уже несколько недель, — это ведь совершенно разные вещи, не так ли? В том смысле, что момент, когда беременность можно прервать безопасно и в рамках закона, для них наступит в разное время.

— Протестую! — выкрикнул Гай Букер. — Если я не могу превращать зал суда в митинг против абортов, то и она не должна превращать его в митинг за них.

— Протест принят, — откликнулся судья.

— Вы согласны, что если бы все врачи следовали вашему подходу «поживем — увидим», то прерывать беременность стало бы сложнее — в физическом, эмоциональном и техническом смыслах?

  181