![](./images/np_l.gif)
![](./images/np_r.gif)
— Но все-таки я думал, что она и твой отец… — Адам не закончил фразу, боясь причинить боль Дорси.
Вот и пришло время, подумала Дорси. Неожиданный поворот разговора не застал ее врасплох. Ни сама Дорси, ни ее мать никогда не скрывали обстоятельств ее появления на свет — хоть и не показывали пальцем на Реджинальда Дорси.
Не в первый раз Дорси приходилось объяснять, почему у всех есть отцы, а у нее нет. За прошедшие годы она выдумала множество историй об отсутствующем отце — такое множество, что в конце концов сама перестала понимать, где правда, а где ложь во спасение.
Но сейчас не время для лжи. Почему-то Дорси не хотелось ничего выдумывать.
Реджинальд Дорси был одним из бесчисленных покровителей Карлотты. Их связь ничем не отличалась от всех предыдущих и последующих… кроме одного: Карлотта забеременела и родила девочку. Первые шесть лет жизни Дорси Реджинальд заботился о дочери, но, когда Карлотта ему наскучила, вышвырнул их обеих из своей жизни. С тех пор Дорси его больше не видела.
Знала она о нем достаточно — и не только из воспоминаний Карлотты. Реджинальд Дорси был известен в своем кругу — видный бизнесмен местного масштаба. Долго и счастливо — насколько она знала — женатый.
Дорси знала и то, что он овдовел в прошлом году. Трое законных детей, все старше Дорси. Живет один, если не считать слуг, в огромном и величественном особняке в Хинсдейле.
Поскольку Карлотта продолжала вращаться в том же кругу, время от времени они сталкивались — в театре или на приемах. Обменивались парой вежливых слов и расходились. Очень редко Реджинальд спрашивал о дочери.
У Дорси же был свой круг общения, и она с Реджинальдом не встречалась и не делала таких попыток.
Карлотта и не таила обиды на Реджинальда, объяснив себе его предательство издержками профессии. Но Дорси не состояла у него на жалованье и простить не могла.
— Мой отец, — ответила она теперь, — был одним из «благотворителей» матери. Много-много лет назад, — добавила она, хотя это и так было ясно.
— Ты говоришь в прошедшем времени, — заметил он.
— Да, потому что все в прошлом.
— Он больше не видится с твоей матерью?
— Думаю, нет.
— А с тобой?
— Тем более нет.
— Ты знаешь, кто он?
Дорси почувствовала, что краснеет, разозлилась на себя и от этого покраснела еще гуще. Чего ей стыдиться? Не ее вина, что она незаконнорожденная. И вообще, кого это волнует в наш просвещенный век?
К сожалению, двадцать лет назад это волновало очень и очень многих. Например, учителей в школе, родителей ее школьных подруг…
— Да, — ответила она. — Знаю.
— А он знает о тебе?
— Да.
— И он никогда не пытался наладить с тобой контакт?
— Никогда.
Адам молчал, скрестив руки на груди и пристально вглядываясь в ее лицо. Дорси тоже молчала. Ей было интересно узнать, что-то он теперь скажет. Ей уже подумалось, что он онемел навеки, когда Адам заговорил:
— Знаешь, милая моя Мак, я наконец-то начинаю тебя понимать.
«Тоже мне, психолог доморощенный!» — сердито подумала Дорси, изо всех сил стараясь не
Растаять от нежного обращения. Почему он назвал ее «милой»? И что же он понял? Лучше об этом не думать… и безопаснее всего вернуться к вопросу, который Адам задал раньше.
— Вот почему я заинтересовалась социологией, — объяснила она. — Из года в год, наблюдая… м-м… социальное поведение матери, задавалась вопросом: что же происходит между мужчинами и женщинами? И вот что я тебе скажу: хотя мужчины правят миром, и это, конечно, безобразие, на самом деле, мне кажется, не так-то просто понять, кто главнее.
— Хочешь сказать, что миром правят женщины? — заинтересовался Адам.
— Нет, миром, конечно, правят мужчины. Но вспомни, сколько царей, полководцев, героев ставили на кон и теряли все, что имели, из-за женщины! Взять хотя бы Антония и Клеопатру… И посмотри, — продолжала она, незаметно для себя увлекаясь любимой темой, — какой получается занятный парадокс: миром правят мужчины, а мужчинами — женщины. Почему же женщины не возьмут власть в свои руки? Почему мирятся со своим подчиненным положением? Почему мы по-прежнему позволяем себя унижать?
— На этот вопрос легко ответить, — заметил Адам.
— Так ответь.
— Потому что твоя гипотеза ошибочна. Женщины не властвуют над мужчинами.
— Да неужели?
— Конечно. Ты сама сказала: твоя мать всю жизнь зависела от милости мужчин. Не она над ними властвовала, а они над ней.
![](./images/np_l.gif)
![](./images/np_r.gif)