ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Потому что ты моя

Неплохо. Только, как часто бывает, авторица "путается в показаниях": зачем-то ставит даты в своих сериях романов,... >>>>>

Я ищу тебя

Мне не понравилось Сначала, вроде бы ничего, но потом стало скучно, ггероиня оказалась какой-то противной... >>>>>

Романтика для циников

Легко читается и герои очень достойные... Но для меня немного приторно >>>>>

Нам не жить друг без друга

Перечитываю во второй раз эту серию!!!! Очень нравится!!!! >>>>>

Незнакомец в моих объятиях

Интересный роман, но ггероиня бесила до чрезвычайности!!! >>>>>




  41  

Он свернул в боковую аллею, где какая-то чокнутая парочка миловалась на мокрой скамейке, словно на дворе был не ноябрь, а август. Он прошел мимо них, стараясь не ускорять шаг и при этом не слишком пялиться. Девица была в очках, и это неприятно напомнило ему о Вике.

Сходства между очкастой миловидной брюнеткой, взасос целовавшейся с сопляком в клепаной мотоциклетной куртке, и плоскостопой зобатой Викой не было никакого, если не считать оптических приспособлений, но внутри у Активиста все болезненно сжалось, как бывало всегда, когда он видел чужие увечья. «Еще и это, – подумал он с отчаянием. – Навязалась на мою голову… Как нарочно, ей-богу.»

Он закурил и все-таки, не сдержавшись, ускорил шаг, чтобы парочка поскорее осталась позади. Ему казалось, что они перестали целоваться и смотрят ему в спину, но это, конечно же, было не так, и, обернувшись в конце аллеи, он в этом убедился: девчонка по-прежнему сидела на коленях у парня, низко склонив к нему голову, а он все так же увлеченно тискал ее. Активист с его проблемами был для них неинтересен – скорее всего они его даже не заметили.

Он свернул еще раз, держа путь к станции метро. Сигарета, как бикфордов шнур, тлела в его сделавшихся толстыми и словно бы чужими после близкого знакомства с ботинком Одинакового губах, избитое тело однообразно ныло, не давая забыть о пережитом унижении. Активист снова начал чувствовать, что может в конце концов не удержаться и убить человека. Принципиальное неприятие идеи убийства себе подобного, казавшееся раньше неотъемлемой частью его натуры, на самом деле представляло собой лишь тонкую, хрупкую, как безе, корочку на поверхности бездонного топкого болота, в котором прятались жуткие монстры. Виктор Шараев с болезненным любопытством заглядывал в темные глубины этого болота, пытаясь угадать, что вынырнет оттуда в критический момент. Он не хотел никого убивать, но Кудрявый со своими шестерками словно нарочно испытывал его нежелание на прочность, загоняя в угол, как крысу.

Он снова, в который уже раз, подавил инстинктивное желание плюнуть на все и бежать куда глаза глядят.

Страдания и смерть близких людей могут иметь смысл только в том случае, если с их помощью на него можно будет оказывать давление. Какой смысл убивать его мать, если он об этом не узнает? Какой смысл пытать несчастную уродину Вику, если он в это время будет на расстоянии в две тысячи верст от Москвы?

Он зло скрипнул зубами. Логика, логика… Логика хороша, когда решаешь шахматную задачу, а к Кудрявому человеческая логика неприменима, как к какому-нибудь стихийному бедствию вроде торнадо. Он замучает и убьет просто для того, чтобы отыграться, сорвать злость. Нет, чтобы выскользнуть из цепких лап Кудрявого, нужно было вывозить из города и прятать всех, кто был ему близок, – буквально всех. А после этого придется попытаться поймать Кудрявого на мушку.

Он был уже совсем недалеко от выхода из парка, когда увидел едущий навстречу по аллее автомобиль. Автомобиль был как автомобиль – новенькая «Волга» цвета маренго, в полном соответствии со временем года и погодными условиями забрызганная грязью по самую крышу, но при виде этой машины что-то сжалось у него внутри, словно навстречу двигался «Летучий голландец».

Сигарета, догорев до фильтра, обожгла губы, и Виктор бросил ее в лужу, замедляя шаг по мере приближения автомобиля. На мгновение ему почудилось, что вот сейчас «Волга» с ревом рванется вперед, резко вильнет в сторону, пытаясь поддеть его бампером, но ничего подобного не произошло.

Поравнявшись с ним, «Волга» плавно затормозила и остановилась. Тонированное стекло задней дверцы медленно опустилось, и Одинаковый выставил в окошко довольную физиономию. Это был Олег – тот, что без пластыря.

– Гуляешь? – весело спросил он. – Присматриваешься к театру будущих военных действий?

У Виктора немного отлегло от сердца.

– Гуляю, – сдерживая нервную дрожь, ответил он. – Присматриваюсь.

– Командирская рекогносцировка, значит, – удовлетворенно прокомментировал Одинаковый. – Молодец, хвалю. Один совет: не балуйся больше с телефоном.

Он откинулся на спинку сиденья, и Виктор разглядел в глубине салона еще одно лицо. Он не сразу узнал его: мешали плохое освещение и широкая полоса пластыря на месте рта, а когда узнал, рванулся к машине, на ходу выхватывая из кармана пистолет.

Он не успел. Одинаковый выставил в окно куцый автоматный ствол, и Виктор услышал скользящий лязг затвора.

  41