Гхэ представлялось, что отряд хорошо снаряжен. Пять десятков пеших воинов, по большей части отборных императорских гвардейцев, тридцать всадников, он сам — инженер, капитан корабля — кем бы он ни оказался, и Ган. Да, с такой силой придется считаться… но, с другой стороны, что он знает о предстоящем пути? С какими опасностями могут они столкнуться? Нужно будет расспросить Гана и матросов, которые уже плавали вверх по Реке. Хоть Гхэ и рассказывал Хизи о своих воображаемых путешествиях, на самом деле он никогда особенно не удалялся от городских стен.
Пожалуй, можно вызвать древнего владыку, живущего в его теле, и кое-что у него узнать. Гхэ мог в какой-то мере общаться с захваченными духами, не давая им силы, но чтобы получить ясные ответы, нужно было позволить им говорить его языком. Хотя теперь Гхэ мог по собственному желанию в любой момент вызвать или прогнать духа, ему все еще очень не нравилось слышать собственный голос, бормочущий помимо его воли. Нет, пожалуй, он отложит разговор с покойным императором до того времени, когда выяснит все, что можно, у живых.
На корабле произошла какая-то перемена: долетавшие до Гхэ тихие звуки песни, под которую работали матросы, и топот ног по доскам палубы сменились тишиной, потом смутно донесся говоривший что-то голос.
«Должно быть, это мой капитан», — подумал Гхэ. У него уже не раз мелькала мысль, что все это может оказаться хитро задуманным трюком, что император таким образом намерен избавиться от опасного чудовища. В подобном повороте событий было бы больше смысла, чем в предложенной Гхэ затее. Чтобы ему позволили, как пауку, прятаться в роскошной каюте императорского корабля, отдавать приказы отборным императорским гвардейцам? Слишком многое со времени его воскрешения было окрашено в серые и синие цвета ночного кошмара. Даже в моменты побед и ликования его внезапно охватывал ужас, стоило лишь вспомнить, что на самом-то деле он мертв. Сейчас как раз настал один из таких моментов: в легком исполнении его желаний таилась злая насмешка. Уличный мальчишка из Южного города на императорском корабле…
Гхэ пошел на страшный риск и считал, что ему удалось выиграть. Он должен был в это верить после того, как кошмар достиг своей вершины в Храме Воды. Снова вернувшись из небытия, очнувшись в водах канала, прячась от заполонивших город жрецов и джиков, отправленных для его поимки, Гхэ понял, что без могущественной поддержки он обречен. В новой схватке с тем существом, что держит на цепи самого Шакунга, первого императора, он проиграет. Гхэ был не единственным чудовищем в Ноле, самым сильным из них он тоже не был. Только сам император — тот союзник, с помощью которого есть надежда одолеть жрецов храма, и Гхэ знал, что или склонит его на свою сторону, или погибнет.
Однако царствующий Шакунг был человеком, а не только воплощением бога, живым человеком, с естественным для живого человека отвращением к таким чудовищам, каким стал Гхэ. Может быть, император и намеревается послать отряд на поиски дочери, но без участия чудовища.
Если так, то уничтожить Гхэ ему следовало во дворце, потому что здесь, на поверхности Реки, вампир находился в расцвете силы. Даже голод, грызущий внутренности, теперь стал еле заметным, всего лишь мелким неудобством, легко преодолимым. Это было удачно, потому что на корабле всего с восемью десятками человек на борту он не мог бы насытиться, не вызвав подозрений.
Поэтому Гхэ почти без колебаний бесшумно вернулся к дверце, ведущей в каюту, открыл ее и вошел.
— Уж не корабельная ли это крыса? — промурлыкал тихий голос. Голос женщины. Гхэ резко повернулся, удивляясь себе: как мог он оказаться столь неосторожным?
Женщина стояла перед ним и, забавляясь, разглядывала полуодетого Гхэ. Уголки ее полных чувственных губ слегка приподымала улыбка, на узком лице сверкали глаза, полные веселья, любопытства и, пожалуй, жестокости. Волосы, заколотые гребнем, были черными, но, в отличие от типичных для аристократок, не прямыми, а слегка вьющимися, как и волосы самого Гхэ: обычный признак низкого происхождения.
Одежда женщины, однако, говорила о другом. Хотя и лишенное показной роскоши, ее платье было сшито из джеба — ткани, похожей на шелк, но гораздо более редкой и драгоценной, доступной лишь для членов царствующей семьи.
— Ну? — спросила она, и Гхэ только теперь осознал, что ничего ей не ответил. — Что заставляет тебя прятаться в моей каюте? И что это за вид — набедренная повязка и шарф? Какая-нибудь новая мода, о которой я еще не слышала при дворе?