![](./images/np_l.gif)
![](./images/np_r.gif)
В памяти Купидо всплыли очень похожие слова Алькалино, сказанные о браконьере, имя которого сыщик не знал: «Что по-настоящему ценно – так это голова».
Лейтенант открыл деревянный сундук и из-под кучи старой одежды вытащил завернутое в одеяло ружье. Это была двустволка. Он уверенно и осторожно переломил ее, и даже Купидо заметил, как хорошо она смазана. Лейтенант поднес канал ствола к носу и понюхал его, как винодел нюхает вино. Затем взглянул на сыщика и кивнул. Рикардо уже знал, что они должны искать, выйдя отсюда.
Гальярдо вновь нагнулся над сундуком и достал патронташ для пяти патронов, который при необходимости мог крепиться к прикладу. Купидо и раньше видел, что некоторые полицейские носят боеприпасы таким образом – это позволяло перезаряжать ружье гораздо быстрее, ведь патроны всегда находились под рукой. Но сыщик предположил, что Молину привлекало другое – легкость, с которой можно спрятать ружье вместе с боеприпасами, если его вдруг застанут врасплох.
– Давно ваш муж им не пользовался? – спросил Гальярдо.
– Да, я уже сказала, очень давно. В лес он всегда брал казенное оружие, – ответила она, и, возможно, не врала, потому как даже не попыталась скрыть, что у мужа было ружье. Наверное, она полностью ему доверяла.
Лейтенант положил двустволку на место и подошел к шкурам. Он тоже не удержался и погладил их, словно желая ощутить тепло, которое исходило от них раньше. Он ждал, что Купидо сделает следующий шаг. Гальярдо не мог понять, что у того на уме, и едва сдерживался, чтобы не спросить.
Они вернулись в дом, а затем попрощались с женщиной.
– Сожалею, что не смогла помочь вам, – сказала она, хотя в ее тоне никакого сожаления слышно не было.
Оба гостя вновь заподозрили, что она не горюет из-за смерти мужа и, может быть, даже довольна неожиданными преимуществами своего нового положения.
Едва они сели в машину и тронулись, как лейтенант раздраженно заговорил:
– Кто тебе разрешил лезть в разговор? Что у тебя на уме? Зачем тебе понадобилось это ружье?
В первый раз он говорил так, как, по мнению Купидо, и должен был говорить лейтенант полиции, полностью поглощенный расследованием. Поэтому тон Гальярдо не смутил детектива. Сейчас главным было найти нужные слова и суметь убедить лейтенанта. С того момента, как женщина поставила перед ними пиво и тарелку с колбасой, он занимался проверкой возникшей в его голове гипотезы. Пока он был в доме, ему казалось, что все увязывается и подтверждает ее, но теперь, глядя на лейтенанта, Купидо уже не был так в этом уверен. Он боялся довериться интуиции, ведь одна из первых заповедей его профессии: интуиция ничего не стоит, каждое утверждение должно быть доказано научно, а каждый шаг – обоснован логически, а не догадками. Сыщик постарался придать голосу побольше уверенности:
– Когда я увидел колбасу, мне в голову пришло кое-что, о чем я раньше не думал.
Лейтенант энергично помотал головой:
– Молина не стал бы рисковать из-за нескольких кило мяса. Егерь никогда не станет охотиться в заповеднике! Накроют – все, ему конец! Он бы потерял работу. Жена сказала правду. Я сам видел, как охотники уносят голову зверя, а тушу оставляют егерям.
– Знаю, но это ничего не меняет.
Лейтенант взглянул на него, продолжая давить на газ:
– Может, я чего-то не знаю?
– Да, – ответил Купидо. Он понял, что настал момент сказать правду, что он больше не может скрывать информацию, без которой следствие буксует. – Но я должен быть уверен, что вы не впутаете в дело того, кто мне это рассказал.
– Такого уговора у нас не было, – жестко отрезал лейтенант.
– Я не хочу менять наших договоренностей, но, боюсь, вынужден. Как бы то ни было, мой информатор здесь абсолютно ни при чем.
Гальярдо помолчал несколько секунд, давая понять детективу, что ему нелегко принять такое условие, но в конце концов согласился:
– Хорошо. Ни имен, ни лишних вопросов.
– Утром, когда убили Глорию, кроме нее и убийцы в той части заповедника был кто-то еще. Было, по крайней мере, еще два человека. Один из них – браконьер. Он с самого рассвета сидел в засаде, не то чтобы очень близко от места убийства, но и не слишком далеко. Я не знаю, как его зовут, но знаю, что он не лжет, утверждая, что слышал выстрел из ружья или винтовки около десяти утра, ведь, признаваясь в этом, он многим рискует.
– Выстрел? А кто стрелял?
– Значит, там был еще и четвертый человек – вряд ли у убийцы кроме ножа было еще и огнестрельное оружие и он осмелился бы стрелять, рискуя привлечь внимание егеря или спугнуть девушку. Там был еще кто-то, причем совсем недалеко, – повторил Купидо.
![](./images/np_l.gif)
![](./images/np_r.gif)