ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Потому что ты моя

Неплохо. Только, как часто бывает, авторица "путается в показаниях": зачем-то ставит даты в своих сериях романов,... >>>>>

Я ищу тебя

Мне не понравилось Сначала, вроде бы ничего, но потом стало скучно, ггероиня оказалась какой-то противной... >>>>>

Романтика для циников

Легко читается и герои очень достойные... Но для меня немного приторно >>>>>

Нам не жить друг без друга

Перечитываю во второй раз эту серию!!!! Очень нравится!!!! >>>>>

Незнакомец в моих объятиях

Интересный роман, но ггероиня бесила до чрезвычайности!!! >>>>>




  46  

Полтора года понадобилось операм, чтобы нащупать, только нащупать – даже не ниточку, а так, невесомую паутинку, которая, впрочем, и привела их в окрестности исправительно-трудового учреждения номер **. Где-то здесь, в радиусе восьмидесяти-ста километров и располагался один из подпольных соболиных питомников. Некий охотник из Пармы, пойманный за руку за браконьерство, в обмен на прекращение дела согласился добровольно сотрудничать с органами – походить по тайге, приглядеться…

И судя по всему, кое-что он углядел. Потому как успел послать весточку в Шантарск, но более ничего не успел – по причине скоропостижной смерти от злокачественной опухоли под названием «заточка».

Звали охотника Егор Дорофеев.

* * *

– …Собственно, поэтому я и здесь, – сказал археолог. – Выяснить, что узнал Дорофеев. На что набрёл в тайге, где находится питомник… А ты как человек, который последним разговаривал с ним, как человек неглупый, столичный, можешь мне помочь. – Он остановился напротив Алексея, посмотрел тому в глаза:

– Вот и весь расклад. Теперь думай.

– Уж не подозреваешь ли ты, что это я охотника мочканул? – бесцветным голосом спросил Алексей после долгой паузы.

…Сказать, что Карташ чувствовал пустоту в душе, значит ничего не сказать. В душе был абсолютный вакуум, чёрная дыра, куда со свистом всасывались все чувства, эмоции, мысли и желания.

И не оставалось ничего. Лишь звенящая, ледяная пустота.

Питомник…

Блядь, всего лишь грёбаный питомник по разведению сраных млекопитающих семейства долбаных куньих! А он-то, дурак, губу раскатал: не правительственный секретный объект, какое-нибудь кладбище радиационных отходов, тренировочный лагерь террористов – да с такими сведениями, выложенными в нужное время нужным людям – в погонах или в наколках, не суть важно, – с такими сведениями он и без помощи всяких там археологов в Москву вернётся, на белом коне и со щитом в руках!

А тут – вонючий питомник…

Дорофеев, сука, ни словечком ведь о ментах не обмолвился! Хотел, чтоб и нашим, и вашим…

– Конечно, не ты мочканул, – сказал Гена, вновь садясь напротив. – Тебя-то я проверил в первую голову… Но ведь кто-то это сделал? И я должен узнать – кто. Чтобы через него выйти на производителей.

– И я тут причём?

– О чём вы разговаривали с Дорофеевым? – быстро спросил Гена.

Карташ на мгновенье запнулся.

Теперь, когда его высокоумные заключения лопнули как мыльные пузыри и развалились как замок на песке, скрывать свой интерес к Шаманкиной мари не было никакого резона. И он уже открыл было рот, чтобы рассказать всё, но что-то – то ли инстинкт, то ли ещё какое восемнадцатое, неведомое чувство – заставило ответить иначе, выпалить первое, что пришло на язык:

– О соболях говорили, Гена, о соболях…

– О чём?!

– О них, родимых… – вздохнул Карташ.

Что характерно, сущую правду сказал – их знакомство с Дорофеевым аккурат со шкурок и началось. Это уже потом, годик спустя, Алексей решил задействовать охотника в поисках объекта. И начни археолог копать, простите за каламбур, в его сторону, то многие пармовчане подтвердят: да, начальник, Егорка Дорофеев многим шкурки продавал, и цирикам, и цивильным, мобуть, и этому, Карташу, тоже…

И Остапа, как говаривали классики, понесло. Алексей откинулся на спинку шаткого стула, сцепил пальцы на животе и принялся вещать почти ласково:

– Да, друг Гена, такое вот совпадение. Ты со мной откровенен – и я отплачу той же монетой. Покойный Дорофеев мне как раз шкурки-то соболиные и приносил иногда, а я их в Шантарск переправлял, за толику малую. Тем и жил… На старлеевскую зарплату разве проживёшь? То-то. Вот и приходится крутиться помаленьку. Вот в тот вечер мы с ним и обговаривали – когда, сколько и за сколько. Сошлись, потом в Салун вернулись, он, вроде, ушёл с кем-то встречаться, я ещё малость посидел и тоже свалил. А вот с кем он виделся – сие мне неведомо, гражданин археолог, можешь не спрашивать, я в чужие дела нос не сую, есть такой грешок…

«Со своими бы делами разобраться…» добавил он мысленно.

Гена молчал, и Карташ, мысленно же переведя дух, закончил с затаённой усмешкой триумфатора:

– Нет, конечно, если мои две-три шкурки и подорвали весь пушной рынок, то я готов понести наказание – по всей строгости, как говорится…

Гена молчал. То ли не заметил усмешки, то ли решил не обращать на неё внимания. Что происходило в недрах его черепной коробки, было неведомо: лицо было бесстрастным, как у викинга.

  46