![](./images/np_l.gif)
![](./images/np_r.gif)
– Здесь хорошая рыба, – сообщил Борис. – И вино с юга Италии.
– Я за рулем.
– Не страшно. В этом заведении есть... ну, как бы... услуга, специальная. Вызываешь шофера – и он везет тебя домой. На своей машине или на твоей.
– Еще чего. Я чужого за свой руль не посажу.
Кавалер слева сменил позу, подпер кулаком щеку и громко вздохнул. Официанты отворачивали лица и улыбались. Борис оставался невозмутим.
– Слушай, – пробормотала Мила, – я так не могу. Они смотрят.
– И что?
– Это невежливо.
Он наклонился, прошептал:
– Хочешь, тут никого не будет? Останемся мы. Вдвоем. И больше никого.
– Хочу, – кивнула она. – Только как? Ты же не выгонишь отсюда всех?
– Зачем выгонять? – Борис стал серьезен и загадочен. – Сами уйдут. Я, бля, крут, я волшебное слово знаю.
– Тогда скажи его, побыстрее.
– Хорошо, – тихо произнес прекрасный принц. – Я тебя люблю. С праздником тебя.
Он сделал знак, свет погас, заиграло нечто печальное, сладкое, старомодное: то ли Азнавур, то ли Адамо. Пятеро гостей встали, как по команде. Пять пустых кофейных чашек опустились на блюдца, стукнули и скрипнули пять отодвигаемых стульев, и пять букетов приблизились с пяти сторон.
– С праздником.
– Поздравляю, сударыня.
– От всей души, мадемуазель.
– Искренне поздравляю!
– Всех благ и вечной красоты...
Щелкали каблуки, цвели улыбки. Первый кавалер изобразил бравого гусара, второй – светского хлыща, третий взмахнул воображаемой шляпой с перьями, на манер мушкетера, четвертый и пятый тоже исполнили какие-то миниатюрные остроумные репризы, но Мила была слишком ошеломлена и возбуждена, чтобы разобрать детали.
За спинами подсадных гостей теснились официанты с вазами для цветов. Мила поднесла ладони к щекам. Собственные пальцы показались ледяными.
Пятеро с достоинством откланялись. Официанты отступили в углы.
– Теперь давай праздновать, – сказал Борис.
– О боже. Пусть принесут воды.
– Уже несут.
– И вина.
– Вино сейчас вместе выберем.
– А эти мальчики... Откуда ты их взял?
– Профессиональные актеры.
– Ты арендовал весь ресторан?
– До пятнадцати ноль-ноль. Хотел купить до вечера, но...
– Понимаю. Выкатили беспредельный ценник.
– Угадала.
«Дура, – выругалась Мила про себя, – не будь бухгалтершей, не порти момент».
– Неважно, – сказала она. – Всё равно, это лучший подарок в моей жизни.
– Есть еще один, – сказал Борис и положил на стол ключи.
Кольцо украшал брелочек, совсем маленький – золотой или позолоченный, какая разница, не больше монетки в пять рублей, буква «Л», заключенная в овал, Мила взяла, провела пальцем, смотреть на брелочек было невыносимо, он был такой блестящий, такой гладкий, такой тоненький и красивый, он так много значил и символизировал; как представить себе, что большое и грубое существо бросает свои большие и грубые хлопоты, придумывает этот маленький брелочек, выкраивает время и деньги, потом находит того, кто зажмет маленький кусочек желтого металла в маленькие тисочки, припаяет, отполирует, доведет до совершенства, до веселого сверкания? Брелочек был слишком маленький и слишком изящный, чтобы не понять, насколько большие и грубые силы сосредоточены в его драгоценной малости.
– О боже, – сквозь слезы сказала Мила. – Ты снял новую квартиру?
Борис кивнул. Подождал, пока она справится с собой и приведет в порядок глаза, сообщил:
– Кстати, гораздо ближе к твоей работе. Там есть... ну, как бы хитрая улочка, я тебе покажу... Проскакиваешь буквально километр – и на Третье кольцо, и по нему до Профсоюзной, двадцать минут – и приехала...
Выставляя ладони ребрами, он показывал, как Мила будет проскакивать хитрую улочку и выруливать на Третье кольцо – а она смотрела и еле сдерживалась, чтобы не броситься ему на шею.
Большой, свежий, чистый, яркие губы, держится отстраненно, одеколон резковат, и вообще, при желании можно отыскать в его внешности и жестах множество мелких недостатков, включая плохо проглаженный воротник рубахи и манеру устанавливать локти на стол так, что посуда звенит, но краем глаза девочка Лю видела, что официантки пожирают ее принца глазами. Будь он хоть горбатый беззубый карлик – сейчас он мог брать любую, ибо дал понять, что способен на красивый поступок. Что умеет любить.
![](./images/np_l.gif)
![](./images/np_r.gif)